Marauders: Primum Bellum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Primum Bellum » Прошлое » Жар камина (3 ноября 1978г.)


Жар камина (3 ноября 1978г.)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Название эпизода
Жар камина

2. Дата отыгрыша
3 ноября 1978

3. Участники
Сириус Блэк и Мириам Страут

4. Локация или локации, в которых разворачиваются действия
Квартира Мириам Страут и дом Сириуса Блэка

5. Краткая суть, завязка отыгрыша.
Когда отправляешь пациента на домашнее лечение, важно знать, как оно (лечение) проходит, а учитывая специфические отношения пациента и лечащего врача, да к тому же возникшее, откуда ни возьмись, странное чувство между ними, этот интерес принимает причудливые формы. Интересно, к чему это приведет.

+1

2

Прочны нити из взглядов и слов,
Как ни силимся их разорвать.

Ни одна вещь так и не могла найти своего законного места. Мириам переставляла настольные лампы, перекладывала книги, распаковывала и обратно запаковывала коробки, пыталась даже передвинуть мебель – все было не так! Уже второй день девушка тщетно пыталась об устроиться в своей съемной квартире. Ничего не выходило, все вываливалось из рук, книги не читались, журналы не листались – прочитав пару строк, она уже не помнила, что было вначале. Весь день она нагружала себя работой, даже на ночное дежурство набивалась, но мысли, то и дело, возвращались к тому дню, когда на пороге кабинета мистера Сплина появился Сириус Блэк. Он полностью завладел ее вниманием.

Настроение скакало, как пульс у больного тахикардией. То ей было беспричинно весело, то грустила во время обеденного перерыва, то нервничала по пустякам, то задумчиво помешивала зелье в котелке. Мириам ни с кем не могла поделиться своими переживаниями. Во-первых, она не знала, к кому могла бы обратиться с такими новостями. Связываться с кем-то из школьных друзей – ни за что! Мэри? Отпадает, она дружит с Марлин, и рассказывать ей о нем – еще раз «ни за что!» Дженни? Этот мини-ураган потребует максимум подробностей и начнет задавать такие вопросы, к которым, честно признаться, Мири еще не была готова. Во-вторых, даже если бы она и рассказала кому-нибудь о случившемся, то со стороны ее переживания казались бы полной глупостью. По этому, и по каким-то своим соображениям, Страут молчала, а на все вопросы относительно изменений в ее настроении девушка отвечала, что все дело в переезде. И маги верили, до конца или нет – другой вопрос, люди привыкли не задавать лишних вопросов. И Мириам это устраивало, кроме одного – она напрочь позабыла о покое. Выдержка и спокойствие ретировались в неизвестном направлении, оставляя раздражение на себя, на него и на весь мир, изнурительные переживания  и только призрачную надежду, да и разум давно уже «сделал ручкой» своей хозяйке. Сколько еще она пробудет в таком состоянии – неизвестно, но была во всем этом каскаде событий и положительная сторона – его необъяснимый взгляд и ровно такие же жесты, так не вязавшиеся с образом школьного задиры. От воспоминаний его горящих глаз в пару сантиметрах от нее, обжигающего дыхания, холодных рук на ее запястьях становилось трудно дышать, и по телу растекалась приятная теплота, как будто к каждой клеточке тела прикасается что-то нежное и мягкое, и хочется продлить это как можно дольше. Но на смену головокружительным, сладостным мгновениям приходила серая реальность.

От ночных кошмаров, казалось, спасали лишь успокаивающие зелья, которые, не смотря ни на что, делали свое дело.

Мириам уже приготовила очередной успокаивающий напиток, водрузив его на прикроватную тумбочку, перед сном она обязательно залпом осушит флакон, только вот незадача – до этой минуты еще целый вечер, дождливый ноябрьский вечер. Удивительно, но в этом доме еще можно было разжечь камин, чем непременно и занялась девушка. На все про все ушло всего лишь пару минут, и Страут снова стала бессмысленно слоняться по квартире, заламывая тонкие пальчики. Взгляд девушки перескакивал с одного предмета мебели на другой, пока, наконец, не остановился на внушительном фолианте по травологии – подарок дорого братца Винсента. Руки сами потянулись к одной из любимых книг, как же она раньше не догадалась взять ее. Прохладная кожаная обложка приятно легла в ладони, не смотря на всю тяжесть книги, и Мириам, особо не задумываясь, раскрыла ее на произвольной странице. На пол выпала закладка – обычный пустой листок пергамента. Страут часто закладывала нужные страницы первым, что попадалось под руку, чаще всего это были перья и листы пергамента. Девушка отложила книгу, поднимая лист. Пару раз моргнув, рейвенкловка молниеносно метнулась в спальню, лихорадочно ища что-то в ящиках письменного стола. Это оказались письменные принадлежности – перо и чернила. Она снова вернулась в гостиную. Секундная заминка, и перо уже летало над пергаментом, оставляя за собой ровные строчки текста. Однако в конце письма, Мири задумалась – как подписаться и стоило ли? Стоило, но как? Проанализировав все возможные варианты, практикантка в нижнем правом углу вывела две заглавные буквы – «М.С.» Если с памятью лучше, чем со спиной, то догадается. Снова не раздумывая, Мириам распахнула окно и специальным заклинанием призвала почтовую сову. Через минуту серая сипуха спикировала на подоконник и послушно протянула лапку.

- Я сошла с ума, я сошла с ума, я сошла с ума, - повторяла девушка, привязывая послание. Вспотевшие от волнения руки практически не слушались, но со второго раза, ей удалось прикрепить записку к птице. – Ну, все, лети скорее, пока я не передумала. – Страут назвала адресата и чуть ли не силой вытолкнула птицу. Недовольно ухнув, пернатый почтальон, широко расправив крылья, с шумом выпорхнул в окно. Мириам еще долго смотрела вслед отдаляющейся сипухе, пока та не превратилась в крохотную темную бусинку и вовсе не пропала из виду. Наступили долгие напряженные минуты ожидания.

Порывы ветра раздували материю занавесок, словно, паруса, мелкие капли дождя, стучали по стеклам, падали на подоконник, стекая на пол, но Мириам не закрывала окно. Она ждала. Присев на край дивана и притянув плед, девушка перетащила книгу на колени и принялась листать ее, то и дело, бросая тревожные взгляды на раскрытое окно.

«Как твоя спина? Раны больше не кровоточат?
М.С.»

Отредактировано Miriam Strout (2013-03-20 20:50:27)

+1

3

Холодный, пронизывающий ветер лениво гонял ветви старых деревьев, норовивших попасть внутрь дома. Ставни, недовольно поскрипывая, то открывались, то с шумом закрывались вновь. Сириус сидел в кресле, неторопливо потягивая медовуху, и наслаждался теплом, исходившим от тлеющего камина. Он не собирался проводить так вечера, в его планы не входило в одиночестве распивать бутылку медовухи, но вопреки всему, он уже третий вечер проводил в компании этого хмельного напитка. Что-то не давало ему покоя, саднило внутри, заставляя чувствовать беспомощность и потерянность. Блэк привык разделять все победы и поражения с друзьями, в веселой компании и людном месте, где собственные мысли не способны прорваться сквозь шум и гам беснующихся посетителей, но последняя неделя заставила его закрыться в четырех стенах и погрузиться в собственный мир. А он, признаться, был не так уж и хорош, как ему  полагалось быть. Трехдневная щетина, помятый вид, разящий на весь дом запах перегара – вот они последствия пресловутого самокопания. Сириус успел о многом подумать, многое проанализировать, но как он не старался, случайная встреча в Мунго не давала ему покоя так же, как и Мириам Страут. Он нашел свои старые альбомы со времен обучения в Хогвартсе, пересмотрел миллион колдографий, вспоминал весь период обучения в школе, ему даже удалось вспомнить знакомство с каждым Мародером, но он совершенно не помнил ее. Словно, ее никогда и не было в его жизни. А может, так оно и было? Мириам Страут не существовало для Сириуса Блэка до момента их случайной встречи? Но что тогда не давало ему покоя? Что заставляло его снова и снова прокручивать те незначительные моменты в памяти? Он старался не думать о ней, позволяя своим воспоминаниям увлекать его за собой, но как бы далеко они его не уводили, он рано или поздно возвращался к ней, наливая при этом себе новый стакан разгоняющего кровь напитка.

Бутылка постепенно пустела, заставляя Сириуса все же задумать над тем, чтобы покинуть его тоскливую, серую обитель. В конце концов, всегда есть старая добрая «Кабанья голова», в которой не задают лишних вопросов, или «Зеленый дракон», в котором вообще вряд ли можно встретить знакомых. Сейчас крайне не хотелось рассказывать кому-то о причине своего очередного запоя, ведь повода, по большому счету, и не было. А  пить без повода было не в его правилах, пропустить стаканчик - два после тяжелого дня с кем-то из друзей - это можно, но опустошить свой не бедный запас за пару дней? Это уже был перебор, и Сириус прекрасно понимал это. Но пока он находился не у дел, и заниматься особо ему было нечем, а в голове творился полный кавардак.

Сильный порыв ветра раскрыл настежь ставни, свалив на пол дорогую хрустальную вазу. Последняя память от дядюшки с дребезгом разлетелась на сотни едва заметных осколков, добавляя  Сириус еще одну головную боль.

- Мерлин тебя подери! – злобно выпалил он, направляясь к окну. – Прости, дядюшка Альфард, мне очень жаль, - склонившись над остатками вазы проговорил Блэк. – Я починю это позже.
Закрыв окно, Сириус обновил содержимое своего стакана и, подкинув в камин дровишек, протянул руки к обжигающему теплу камина. На каминной полке стояло несколько флакончиков с зельями, покрутив один из них в руках, он улыбнулся. Для чего это зелье он даже не догадывался, но воспоминания, с которыми он его добыл, грели изнутри. «А может, стоит его выпить и посмотреть что будет?», - пронеслась сумасшедшая идея в голове, но взвесив все за и против, Блэк решил от нее отказаться.

В окно что – то ударилось, и оно со скрипом приоткрылось, Сириус лишь сильнее сжал стакан, радуясь, что у него сейчас нет палочки, иначе он все бы здесь разнес. Холодный порыв воздуха коснулся своей невидимой рукой его спины, заставляя Сириуса вздрогнуть. Очередное постукивание и недовольное уханье заставили его обернуться.

- Что? Сова? Кому в такое время понадобилось слать почту? – в его голосе слышалось волнение. В столь поздний час с хорошими новостями никто не пошлет сову. В голове стали проскакивать картинки, страшные картинки. Пергамент, привязанный к ночному гостю, никак не поддавался его стараниям. Несколько раз дернув птицу за ногу, Блэк наконец справился с прочным узелком. В руках чувствовалась дрожь, но взяв себя в руки, Сириус развернул пергамент и пробежал глазами по написанному. Он не сразу понял содержимое, пытаясь найти в нем тайный смысл, он снова и снова перечитывал несколько написанных строк. Наконец, вздохнув с облегчением,  Блэк опустошил стакан и улыбнулся.

Чернила ровным слоем ложились на небольшой кусок пергамента, выводимые уверенной рукой Сириуса. Одна строчка, вторая, третья, Блэк писал и писал, стараясь, чтобы каждая его буковка ложилась идеально на бумагу, выводя каждый крючечек и каждую завитушечку. «М.С.». Она снова волнует его кровь. Снова заставляет слишком много думать, слишком многое чувствовать. Он еще раз перечитал написанное и смяв пергамент в комок, выбросил в мусорную корзину. Отыскав новый лист пергамента, Блэк небрежно черкнул несколько слов.

«У меня все в порядке. Твоя настойка очень помогла. Раны практически затянулись»


Привязав пергамент к совиной лапе, Сириус поспешил выпихнуть ее в окно. Налив еще стакан медовухи, он лихорадочно заходил по комнате, стараясь все переосмыслить.

Отредактировано Sirius Black (2013-04-01 00:36:22)

+1

4

Что может быть хуже ожидания? А учитывая, что еще и не знаешь, что конкретно ждешь – это сущий ад! Мириам еще со школы невзлюбила подобное чувство – томящее ожидание чего-либо (результаты контрольной, очередной лекции по Истории Магии или занятия по Травологии). Прирожденное любопытство порой не давало ей покоя. Она могла часами сидеть за книгами, в поисках необходимой информации, не отрываясь и не отвлекаясь на окружающий мир. Хогвартская библиотека таила в себе неисчерпаемые богатства, и лишь пытливые, целеустремленные умы, жаждущие познать мир магии, могли рассчитывать, что старые и древние фолианты раскроют хотя бы сотую долю тайн и загадок. Но это чувство не было похожим на то, что она испытывала еще в школе. Там, она была в предвкушении чего-то волшебного, интригующего, а здесь, сейчас – Мири страшилась неизвестного, того, чего она еще не познала. От одной мысли, как он мог бы отреагировать на ее послание, девушку бросало в дрожь.

От каждого шороха Мириам вздрагивала, а сердце, бешено колотящееся в груди, замирало, пальцы судорожно цеплялись за край книги. Она уже не помнила что читала, да и сейчас это не имело никакого значения, листы переворачивались один за другим.

- Матильда! – очередное шуршание – последняя капля в чаше терпения. – Уйди оттуда! – Мири громко захлопнула книгу и поднялась с места. Ждать бессмысленно, он не напишет. Это она напридумывала себе не весть знает что, черт дернул ее за руку написать ему послание. Дура! А ведь он, наверное, сейчас сидит в кругу своих друзей и смеется над ней, над еще одной глупой девочкой, которая повелась на его штучки. Почему-то картина умирающих со смеху мародеров ясно предстала перед глазами, и Страут снова стало грустно. Глупая, какая же ты глупая, Мириам Страут! Девушка поплотнее укуталась в плед и подошла к окну. Полный грусти взгляд устремился в сгущающиеся над городом сумерки. Рука сама потянулась к ставням и окно вот-вот закроется, оградив молодую девушку от такого безразличного Лондона.

Шуршание крыльев раздалось где-то совсем близко – это летела ее сипуха. Да, слух и зрение ее не обманывали, это была именно она. Взмах крыльев, и птица спикировала на мокрый подоконник.

Он все-таки ответил! Мириам не верила своим глазам, к лапке пернатого почтальона была прикреплена небольшая записка. Да, да, да, и еще раз да!

- Невероятно! – выдохнула Мири и потянулась к посланию. Дрожащие пальцы отвязали долгожданную записку и раскрыли сложенный в несколько раз пергамент. У него все в порядке, и он, что благодарит ее? Да, не открыто, но почему-то хотелось верить в это. Он благодарит ее. Сияющая улыбка озарила лицо Мириам, и она прижала записку к груди. Всего лишь несколько слов его рукой, и как кардинально изменилось ее настроение. Девушка снова метнулась к чернильнице и в одно мгновение написала ответ.

«Значит, и от бессонницы ты больше не страдаешь?»


Ну и пусть, что это всего лишь жалкие попытки навязать свое общение, пусть думает, что хочет. Но если он отвечает, значит ей можно писать! И почтовая сова снова взмыла в темное небо.

+1

5

Переосмысливалось все, впрочем, с большим трудом, потому что как раз для мыслей в голове места оставалось все меньше и меньше. Медовуха, мед, медового цвета волосы и кокетливый наряд медсестры... Воспоминания и ассоциации сгустились в комнате, жаром заполняя бедовую голову. Глаза такие, глаза - огромные, расширившиеся зрачки, две черные подпалины на побледневшем симпатичном лице, сливочно-нежная кожа в мягких пятнышках веснушек. Легкий флирт, переросший в ночную переписку, уже не имеет права называться "легким" - и Сириус ловил себя на том, что поочередно то подходит к столу, на котором лежал школьный альбом, где с фотографий на него озорно косилась мисс Страут, то мчится к окну, запрокидывает голову и смотрит, смотрит, до рези в глазах смотрит на черное в звездах ночное небо, пытаясь угадать силуэт приближающейся совы.
Из-за распахнутого в ноябрьскую тьму окна по комнате гулял ветер, трепал светлые давно нуждавшиеся в стирке занавески, но никак не хотел охладить горячую голову, и Сириус ощущал, как под рубашкой горит кожа, и сердце тяжело, протяжно бухает в груди, ведя свой собственный отсчет времени. Она ответит, обязательно должна ответить, хотя его небрежное письмо и изображало полнейшее равнодушие к ее беспокойству, но когда она ответит - что делать ему самому? Почему же он так нетерпеливо ждет этого, наверняка, не оригинального ответа, может быть, простой вежливой отписки? Отписки, которая скрывала бы чувства девушки так же плохо, как его собственное вежливо-равнодушное послание. В конце концов, когда люди начинают писать друг другу по ночам, что бы они ни писали - это всегда демонстрация взаимного интереса. А потому не честнее ли, не правильнее ли пожелать симпатичной Мириам Страут сладких снов и прекратить эту занимательную игру, заставившую его так азартно заранее сочинять ей ответ?
И когда, наконец, в окно влетела растрепанная птица, косо и недовольно посмотрев на хозяина комнаты, Сириус, уже было окончательно решивший просто закончить переписку, тут же переменил решение.
- К черту, - пробормотал он, торопливо черкая ответ неровным почерком, надеясь, что девушка все-таки сможет эти его каракули разобрать. Медовые-медовые волосы, бедовая-бедовая ночь, а она может и послать, конечно. И правильно сделает, так как он еще недавно и имени-то ее не мог вспомнить, хоть и проучились они в одной школе годы, хоть и ходили одними коридорами. Но имеет человек право измениться к лучшему? Ой к лучшему ли...

"Нет, я ее запиваю медовухой. И ночь совершенно волшебная, к чертям сон. Хочешь, присоединяйся, я за тобой заеду"

Он медленно перечитал послание на предмет орфографических ошибок, подумал и добавил постскриптум.

"П.С. Я пока достаточно трезв, чтобы вести байк, но не отвечаю за степень своего опьянения, если ты будешь слишком долго думать"

Письмо улетело на лапках раздраженной и усталой птицы, а Бродяга вновь уставился в окно - как-то криво и жадно улыбаясь.

Отредактировано Sirius Black (2013-07-01 00:45:24)

+1

6

Как только улетела сова, Мириам облегченно опустилась на диван. Пальцы нервно забарабанили по подлокотнику, а пустой взгляд устремился прямо в окно, в ночную темноту и редкие светящиеся окна домов напротив. Соседи, должно быть, уже спать собираются. Они-то не знают, с кем Мириам сегодня переписывается. Они не знают человека по имени Сириус Блэк, и в каком бешеном ритме заходится сердце девушки при одном его упоминании.

«Если это сон, то самое время проснуться. Все это слишком хорошо, чтобы быть реальностью».
«Нет, Мириам, все слишком хорошо, чтобы просыпаться».
«Чувствую себя глупым мотыльком, летящим на свет. Это может быть опасно».

«Теперь-то он не ответит. А если ответит, то отвяжется как-нибудь от надоедливой девчонки. И ты это знаешь. Прекрасно знаешь».

Сова, казалось, летела вечно. Мириам поднялась с дивана и начала измерять шагами комнату, чтобы как-то отвлечься, но это не слишком ей помогало. Она сбивалась со счета и начинала вновь, а после осознавала, что стоит и с нетерпением смотрит в окно и прислушивается - не зашуршат ли тихонько совиные крылья? А вдруг за те три секунды, что она не смотрела, ответ уже пришел?
«Ты одержима. Просто безумна».

- Наконец-то! - ликующе воскликнула девушка, от переизбытка чувств хлопнув в ладоши. Птица легко влетела в открытое окно и бросила прямо ей в руки кусочек пергамента, который Мириам сразу же торопливо прочитала.

«Заедет? За мной?» - сердце тут же ухнуло куда-то в пятки, а глаза сами нашли Матильду, свернувшуюся в клубочек на диване. Кошка, будто почувствовав ее взгляд на себе, приоткрыла глаза и лениво зевнула. Происходящее эту животину нисколько не касалось. И советов своей хозяйке она тоже давать решительно не собиралась.

«Не вздумай отказываться», - шепнул ей внутренний голос, но Мириам этого делать, кажется, и не собиралась. Слишком велик был соблазн снова увидеть Сириуса без толпы его спутников и нежеланных зрителей. «А если... если это ловушка?» - шевельнулся все же в душе червячок сомнений. Осторожность никогда не помешает, особенно когда дело касается чувств. Но Мириам уже устала осторожничать. «Рискни хоть раз в жизни, глупышка».

Взяв кусочек чистого пергамента, Мириам на миг задумалась над ответом и не нашла ничего лучше, чем написать всего одно слово.

«Хочу», - нацарапала она, и сова исчезла в ночной тьме.

«А ночь и правда волшебная».

0


Вы здесь » Marauders: Primum Bellum » Прошлое » Жар камина (3 ноября 1978г.)