Marauders: Primum Bellum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Primum Bellum » Прошлое » Когда нет нашего "впереди" (26 января 1979г.)


Когда нет нашего "впереди" (26 января 1979г.)

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Название эпизода
Когда нет нашего "впереди".

2. Дата отыгрыша
26 января 1979 года.

3. Участники
- Andromeda Tonks
- Ted Tonks
- Nymphadora Tonks

4. Локация или локации, в которых разворачиваются действия
Квартира родителей Теда Тонкса.

5. Краткая суть, завязка отыгрыша.
После совсем не трогательной родственной встречи сестриц Блэк Тонксам становится ясно, что возвращаться в свою квартиру им больше не придётся. Никогда. Теду приходится в срочном режиме решать, где укрыться с беспомощной женой и напуганной дочерью. Квартира родителей - временное, но пока что безопасное укрытие - вот первое, что приходит в лихорадочный мозг. Пожиратели будут зализывать раны и не сразу догадаются искать своих жертв в маггловском мире. А значит у Тонксов ещё есть шанс спастись. 

Очередь: Тед, Андромеда, Нимфадора.

0

2

Хлопок аппарации спугнул голубей, уютно устроившихся на крыше беседки. Беспокойный голос мужчины привлек внимание каких-то мелких животных, что находились поблизости. Один, особо любопытный, высунул мордочку из норки и принюхался.
- Дора, Меда, вы в порядке?
Когда Тед делал предложение, он прерасно понимал, что этот брак не понравится многим. Он был готов к любым трудностям, готов был даже умереть за свою семью. Вот только он не подготовился к тому, что пятилетней малышке придется так рано столкнуться со всеми жестокостями этого мира. Времени, в котором чистота крови - единственно-допустимая причина для того, чтобы жить. Ни он, ни малышка под эту категорию не подходили, а Андромеда теперь была навсегда изгнана из семьи.
И Пожиратели, вломившиеся в их дом сегодня - явное доказательство, что Тот-Кого-Нельзя-Называть готов пожертвовать некоторыми неверными. Даже членами такой семьи, как Блэки. А его последователи яростно исполняют его приказы. И готовы даже убить родную сестру, чтобы тень не падала на их имена.
Холод пробирался под легкую рубашку, но Тед ничего не чувствовал. Адреналин, игравший в крови до сих пор, не позволял успокоиться бешено бьющемуся сердцу, а страх никак не хотел покидать душу. Нимфадора дрожала, Меда в легком халате обхватывала себя руками и обеспокоенно смотрела на мужа. Тонкс снова подхватил малышку на руки и прижал к себе жену.
- Все хорошо. Уже все хорошо. - шептал он и не верил своим словам. Ничего не может быть хорошо, когда родная сестра готова Меды готова убить лишь потому, что та вышла замуж по любви. Ничего не может быть хорошо, когда пятилетняя малышка видит тетку, так похожую на родную мать и выплевывает мерзкие слова. Их спокойный до недавнего времени мир был разрушен и потребуется слишком много времени, чтобы затянуть душевные раны. - Нам надо уходить. - он посмотрел на Андромеду. - К моим родителям. Там нас искать не будут... Дора, потерпи немножко...
Снова неприятный процесс перемещения. И вот перед ними небольшой домик. Окна ярко освещены, а значит родители не спят. Не утруждая себя стуком, Тед широко распахнул входную дверь. На шум вышли родители.
- Тед? - страх в голосе матери был понятен. Лицо их сына в крови, осколки разрушенной стены не пролетели мимо. Андромеда и Нимфадора растрепанные, испуганные, и слишком легко одеты для нынешней погоды. - Что случилось?
Ну как объяснить произошедшее? Они ведь многого не знают и вряд ли поймут. Про войну в волшебном мире им было неизвестно, про семью Меды и подавно. А значит, сегодня будет тяжелая ночь.
- Потом, Анна. Проходите скорее... - Джозеф прикрыл дверь, на секунду выглянув на улицу.
Анна поспешила на кухню, чтобы поставить чайник, а Тед с семьей прошли в гостиную, где укутали пледом дочь. Порывшись в шкафу, Тед нашел свою старую байковую рубашку и протянул жене. Пока отец помогал матери на кухне, Тонкс притянул Меду к себе и крепко обнял.
- Прости...

+1

3

Вечность степенно шла мимо, оставляя Андромеду в кромешной тьме и пустоте. Её вселенная была совершенно юной: без смысла, без проблем, без страха. Хотелось сесть на корточки, подгрести к себе поближе клубящееся ничего и плотнее укутаться в эту обволакивающую вату. Но Мёда была едва тлеющей медленной звездой, которая падала уже, кажется, тысячу лет с огромной скоростью, а мир всё не кончался. Её душа осталась где-то там, много небес назад, а сама она продолжала свой путь, чувствуя себя выпитой до самого дна. Было дико холодно… Конечно, разве бывает иначе в абсолютном «ничто»? Она не знает, она впервые.
Встревоженный и оттого, может, чересчур резкий голос Теда выдернул её в реальность. От аппарации безбожно тошнило, а глаза всё ещё ничего не видели – Андро понадобились все жалкие остатки самообладания, чтобы не закричать от паники. Это был страшный сон, от которого все проснулись и зовут её с того берега, а она ещё там, в кошмаре ночи кричит им в ответ, но из её рта не вылетает ни звука.
После более чем возможной паузы бескровные, иссушенные губы разомкнулись, она жадно и коротко втянула в себя воздух и надсадным, тихим, несвоим голосом бросила:
- Нормально. – тонкие пальцы вцепились в такую привычно ворсистую ткань халата, девушка вжала голову в плечи, не в силах чувствовать ничьё тепло, присутствие. Даже собственное давалось ей с огромным трудом.
Тонкс… Ох, Тонкс всегда был бесцеремонным: сильной рукой он притянул к себе жену без всякой оглядки на её ужасное состояние. Или, напротив, слишком хорошо чувствуя его. Андромеда, как испуганная мышь, замерла под тяжестью его руки, послушала себя внутри и крупной дрожью затряслась в объятиях Теда, насмерть впившись в его спасительно тёплое, отчаянно живое тело.
Интонации мужа звучали полувопросительно, но она совершенно ничем не могла ему помочь. Она даже не повернула в его сторону голову, больше всего на свете сейчас она боялась случайно посмотреть на него. Ей казалось, что она эдакая Горгона с холодными пустыми глазами, взгляд которых способен уничтожить всё живое. Но самое ужасное было не в этом. Самое ужасное было то, что последним образом, увиденным Медой, было искорёженное злобой, словно жесть на маггловской свалке, лицо её родной сестры. Тонкс остро нуждалась в новой картинке, но её внутренний сосуд до самых краёв был наполнен эмоциями той страшной гримасы.
Внутренности снова совершили хаотичный кульбит и с трудом, будто нехотя, вернулись на место. Даже незрячая, Андромеда чувствовала, как безумно кружится её голова. Оси её личных координат никак не желали совпасть с общепринятыми, она закрыла глаза, будто желая найти покой в себе, но ровным счётом ничего не изменилось.
Послышались голоса родителей Теда. Она мгновенно вздёрнула голову, выпрямила спину и несмело улыбнулась, не имея конкретного понятия, где именно расположен источник звука. Муж провёл её внутрь. Меда была уверена, что они находятся в каком-то лабиринте: с каждым поворотом она только сильнее сжимала его руку. На заднем плане играла успокаивающая мелодия очень уютной домашней суеты: гремела посуда, свистел чайник, кто-то двигал стулья. Тонкс одел её во что-то очень мягкое и приятное на ощупь, так, словно она была маленькой девочкой, которая не в силах сориентироваться, где находится рукав, как определить, где изнанка… Андромеда и в самом деле была сейчас беспомощнее младенца: обмякшая, прижатая к груди Теда, она плакала навзрыд, даже не пытаясь заглушить судорожные всхлипывания. Своими трясущимися с невероятной амплитудой руками она обхватила его мощные запястья и приложила его ладони к своим невидящим глазам. Заикаясь и захлёбываясь в слезах до такой степени, что едва можно было разобрать слова, она произнесла:
- Я не вижу, Тед. Я ничего не вижу. Тед, я не вижу, Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!!!
Слабый голос перешёл в крик, плечи Мёды с утроенной силой затряслись в горьких рыданиях. Она билась в неукротимой истерике, нисколько не думая о напуганной Нимфадоре и растерянных родителях Тонкса. Сейчас существовала только она и её Тед, её маленький прутик, соломинка, благодаря которому она ещё держалась на грани сознания, благодаря которому она ещё могла быть спасена.

+1

4

Это жуткое чувство, когда тебя будто протаскивают через игольное ушко... Наверное, именно в тот день Тонкс невзлюбила трансгрессию, и ей понадобится не один год, чтобы пересмотреть свое отношение к этому виду перемещения. Ей было холодно, сердце все еще колотилось, как сумасшедшее, девочка дрожала мелкой дрожью. Случившееся за ночь было явно слишком огромным для такого маленького существа. Она не слышала, как отец обратился к ней. Взгляд Тонкс уперся в одну точку, по щеке медленно скатилась первая слеза. Дора не любила плакать. Во всех книжках, которые они с мамой читали, сильные маги никогда не плакали... Но теперь все это было не важно. За первой слезой скатилась вторая, третья, и совсем скоро Тонкс уже ревела в голос, позволяя сдавливающим ее переживаниям вырваться наружу. У девочки началась самая настоящая истерика, с которой она ничего не могла сделать.
Отец поднял ее на руки, их снова потащила через ничто, и только это новое перемещение заставило Тонкс прекратить истерику. Потому что когда перемещение закончилось, у нее просто не осталось сил ее продолжать. Дора задыхалась от всхлипываний, но больше не плакала. Они шли куда-то. Ее снова поставили на землю... Потом распахнулась дверь, они вошли в какой-то дом. Там были бабушка и дедушка, они смотрели испуганными глазами. Увидев их, Дора снова расплакалась. Бабушке пришлось силой разжать пальцы девочки, которыми она вцепилась в одежду матери, чтобы увести ее в ванную, умыть и закутать в плед. Согрелась Тонкс быстро, но дрожь не проходила. Бабушка передала ее на руки деду и пошла заваривать чай. Тонкс прижалась к нему, как к последнему убежищу. Они спустились в гостиную, дед сел поближе к камину, чтобы согреть внучку. Именно в этот момент силы оставили ее мать. Услышав крики и плач Андромеды, снова разревелась и Дора. Дедушка крепко прижимал ее к себе, бережно укачивая, но Тонкс продолжала голосить.

0

5

Тед до сих пор чувствовал боль кажется во всем теле. Конечности плохо его слушались, и одному Мерлину известно, как ему удалось трансгрессировать вместе с Дорой и Медой, да еще и дважды. Когда наконец семья оказалась возле дома родителей Теда, и отец быстро пустил их в дом, только сейчас он немного расслабил руку, в которой сжимал палочку. С одной стороны она треснула, видимо под давлением заклинания пожирателя, и теперь вряд ли годилась для настоящего боя. Проверять ее он не стал, тем более в мире магглов. Дочку забрали родители, отец посадил ее на колени перед камином и пытался успокоить. Через минуту Анна принесла им кружку горячего шоколада, и Тед невольно вспомнил, что родители почти каждый вечер баловали его этим напитком. Мужчина оказался словно во сне, и очнулся от него лишь тогда, когда его жена не в силах больше сдерживаться начала рыдать. Тед никогда не мог справится с плачущими женщинами, а сейчас их было уже две. Но если с маленькой женщиной справлялись родители, то жену придется взять на себя. Он снова почувствовал неведомую силу, которую давала ему семья, все они сейчас в безопасности, но какой ценой. Они никогда не смогут вернуться домой, и теперь им придется прятаться. Они знали, на что идут, когда еще были детьми и скрывали свою влюбленность, но все это началось тогда, когда Дора ушла к нему от семьи. Внезапно Теда охватила такая злость, он снова сжал палочку, и казалось бы она даже заныла под таким давлением. Сейчас мужчина был уверен, что даже готов помериться силами даже с грузовиком, а не только с пожирателями. А истерика жены полностью отрезвила его. Тонкс усадил любимую в мягкое кресло и сел перед ней на колени, стараясь рассмотреть ее лицо ближе. Возможно одно из заклинаний отрекошетило и временно ослепило ее. Вокруг глаз жены были едва заметные голубые полоски, словно маленькие вены они уходили к скулам и исчезали. Тед уже видел такое раньше, когда ликвидировал старые заклятия в Гринготтсе, и вздохнул с облегчением.
- Меда, послушай меня! Меда!
Он повысил голос, но потом просто обнял жену, губы коснулись ее уха.
- Это временно, скоро ты начнешь различать предметы, и зрение полностью вернется. Послушай меня внимательно. Мы в доме моих родителей, мы в безопасности. Сейчас мы нужны нашей малышке, возьми себя в руки, Меда. Сейчас я должен выйти и наложить чары на дом. Потом следует связаться с Авроратом, хотя я уверен, они уже знают о нападении. Ну же, мы все в порядке, малышка отделалась легким испугом, сейчас мы нужны ей и друг другу. Я обещаю, что больше не допущу подобного. Никто и никогда не посмеет угрожать моей семье.
Несмотря на то, что произошло, Тед свято верил в свои слова. Теперь для них и маленькой Доры все изменилось.

Отредактировано Ted Tonks (2013-07-22 23:34:47)

+1

6

Голос Теда словно поселился в её собственной голове: настолько не существовало больше другого мира, другого человека. Вселенная разом обеднела, сузилась до вибраций отчаянно громкого, как казалось Меде, шёпота её мужа. В её груди металось желание: тянуться навстречу, слушать, чувстовать, понимать. Она невольно замолчала, силясь вникнуть в слова, доносящиеся до её слуха; обхватила себя за плечи, чтобы успокоить их судороги и предаться умиротворённому теплу прикосновений, фланелевой кофты, жаркого дыхания Тонкса прямо над её ухом.
Как только Тед умолк, в сознании Андромеды оглушительно зазвенел, не дав ей опомниться, понять то, что пытался донести до неё возлюбленный, набатный колокол: детский плач. И стремительным шквалом налетели обрывки фраз из только что выслушанной тирады: «малышка», «нужны», «возьми себя в руки»… Как могла? Как могла она, Меда, забыть о долге, семье, самообладании? Показать слабость при горячо любимой и тщательно оберегаемой дочери? Кажущиеся мягкими и добрыми слова будто били её по щекам, отрезвляя, с каждым новым звуком заставляя вспомнить о том, кем она является. Она всё-таки Блэк. Вот почему она выжила час назад, вот почему ей никак нельзя распускать себя в эту минуту. Все находящиеся в смятении мысли и чувства постепенно собирались вокруг её внутреннего стержня. Она аристократка, мать и взрослый человек, который не должен пугаться последствий, которые повлекло принятое когда-то решение. Она всегда знала, что они будут тащиться за ней зловонным хвостом всю жизнь. И она уже знала, что сможет справиться со всем.
Девушка широко распахнула невидящие глаза, мягко отстранила руки Теда, встала с уютного, защищающего её со всех сторон кресла и распрямилась во весь рост, прислушиваясь. Помедлив пару секунд, она сдержанно, но с теплотой, поцеловала мужа в щёку и сказала:
- Ступай, мой родной, я знаю, всё будет так, как ты сказал.
Андро нежно улыбнулась куда-то вдаль, искренне надеясь, что её вера – единственная помощь, которую она способна сейчас оказать – послужит хорошим подспорьем для уставшего и отчаявшегося Теда. Его злость возрождала его силу, и она безо всяких опасений вверяла свою жизнь в руки этого человека – снова; наверное, в сотый уже раз.
Послушав затихающие шаги мужа, чуть наклонив голову так, будто слышала подобное впервые в жизни, она осторожно, будто бы прикасаясь к хрупкому стеклу, приложила ладони к своим щекам, векам, промакнув слёзы, и привычным жестом оправила причёску. Ещё никогда она не знала чего-то настолько точно: они должны быть вместе сейчас. Её душа мечтала соединиться с маленьким, до смерти напуганным сердечком её рыдающей за стеной малютки-Нимфадоры.
Андромеда видела Свет. Ей не составило большого труда найти дорогу до комнаты, где сжалась в комочек её потерянная дочь, ей было вовсе не сложно сохранить мир внутри себя, чтобы не напугать её малышку, она привычно, со спокойной силой и материнской нежностью взяла на руки Дору и прижала к себе.
- Вот и приключение для маленького принца, а, малыш? Мы об этой планете и не знали раньше, верно? Но теперь-то история рассказана до конца. Счастливый финал, моя милая, счастливый. Всё как в самых образцовых сказках.
Губы Меды касались макушки девочки, и матери оставалось только надеяться, что волосики дочери, так приятно щекочущие нос, всё смелее и смелее обретают былые яркие краски.
Послышались мягкие тапочки Анны, и воздух наполнился смешанным ароматом чайных листьев и барбариса. То, что нужно, - улыбнулась Андромеда.

Отредактировано Andromeda Tonks (2013-07-23 00:52:09)

+2

7

Тонкс, полностью поглощенная рыданиями, не слышала, как приблизилась мать. Просто в какой-то момент сильные, шершавые руки дедушки сменились другими, ласковыми и теплыми. Они, быть может, чуть дрожали, но Дору саму колотила такая дрожь, что заметить это у нее не было решительно никакой возможности. Девочка уткнулась лицом в грудь матери, судорожно всхлипывая. Голос Андромеды звучал успокаивающе, но его все-таки было не достаточно, чтобы прогнать образ злой ведьмы, хохочущей в коридоре их дома. Дора не видела ее лица, и потому образ ее представлял собой совокупность всех злых колдуний, которые встречались в сказках. И ее когтистые лапы до сих пор тянулись к маленькой розововолосой (в прошлом - теперь у Тонкс волосы сделались мышиного, невзрачного цвета) девочке даже через многие километры и надежные стены дома. Стоило Доре закрыть глаза - и она видела ее, а готовая уже утихнуть истерика начиналась по новой.
И тем не менее, слова матери понемногу начинали доходить до зациклившегося на страхе сознания девочки. Страшные образы дополнились ее уютной детской, где они с мамой сегодня же вечером дочитали книжку. Сегодня? Казалось, что прошла уже целая вечность. Дора крепко держалась за мать, будто опасаясь, что та вдруг возьмет и исчезнет. Вместе со всем домом, с безопасностью, и окажется, что все это - просто чары злой ведьмы.
Понадобилось продолжительное время, прежде чем здоровый детский организм устал достаточно, чтобы истерика сошла на нет под действием тепла пледа, объятий матери и тихого голоса. Но это все-таки произошло. Щеки Тонкс все еще были мокрыми от слез, а дыхание прерывалось судорожными всхлипами, но по крайней мере отступила паника. Дора больше не плакала. Она потихоньку начинала осознавать, где именно находится, кто рядом с ней, и что происходит вокруг. Дедушка давно вышел, оставив их вдвоем, но Тонкс слышала, как они с бабушкой о чем-то тихо говорят за дверью. В камине потрескивал огонь, эту комнату девочка хорошо знала, ведь она столько приятнейших выходных в своей жизни провела в нем...
- Она растаяла? - Тихо спросила Дора.
В сказках ведьмы, когда их побеждали, рассыпались в дым, или таяли, или... В общем, пропадали без возможности воскрешения. Доре нужно было знать, что ее ночной кошмар не вернется, пусть даже ее детскому разуму было в полной мере понятно, что это не правда. Они ведь убегали... Герои, если они побеждают, никогда не убегают...
Тут до девочки дошел еще один важный момент - отца не было в поле зрения. Тонкс сжалась в комок и крепче вцепилась в мать.
- Мама, где папа? - Ее голос дрожал.

0

8

Он не хотел выходить и оставлять жену и дочь. Андромеда сейчас вряд ли могла постоять и за себя и за дочь, случись что. Умом Тед понимал, что они аппарировали дважды, их след потерялся, и что в маггловском мире их вряд ли будут искать. Его палочка работала не в полную силу, видимо сказалась "травма", каждое заклинание приходилось повторять дважды, и трудно было унять дрожь в руках. Если он и смог вселить силу в жену, то на себя нужно было потратить куда больше слов. Но если мужчине взять себя в руки помогала злость, внутри все же были противоречия. Если бы на него напали члены его собственной семьи, он вряд ли мог бы поднять на них палочку в ответ, но Блэки - это другое дело, он прекрасно понимал Сириуса и Андромеду, он бы и сам сбежал из такой семьи.
Когда он снова вошел в дом, на пороге его встретил взволнованный отец.
- Теодор, оставайтесь сколько нужно. Ты знаешь, мы всегда вам рады и не будет задавать лишние вопросы.
Тед понимал, что должен сам рассказать все отцу, но это бы значило втянуть его в то, во что втягивать было нельзя.
- Нет, мы останемся на ночь, потом наше министерство предоставит нам убежище. Это что-то вроде программы защиты свидетелей. Хотелось объяснить, но отец и сам понял, что сына и его семью увидит после этой ночи еще не скоро. Они понимали друг друга, и что удивительно, никто из родителей не приставал с расспросами, они лишь хотели оказать помощь и поддержку. Тут же рядом возникла мать, промокая полотенцем порез на щеке Теда. Мужчина терпеливо выдержал заботу и прошел в комнату, где Меда держала на руках их малышку. Боль защемила сердце, он не мог представить, как пережить подобное в пять лет. Хотя наверное, это даже может оказаться плюсом, страшным сном, который забудется.
Мама уже поставила горячий ароматный чай на столик и ушла на второй этаж, чтобы подготовить комнату, в которой всегда оставалась Дора, когда гостила здесь. На самом деле это была комната Теда, когда он был ребенком, и не удивительно, что Доре она настолько нравилась.
- Папа здесь, малышка.
Он попытался сказать это как можно более уверенно, ведь понимал, что для дочери сейчас они - единственные защитники. Сейчас Тонкс отдал бы все, чтобы увидеть, как его дочь снова смеется и тянет к нему свои руки.
- Сегодня останемся с бабушкой и дедушкой, думаю, что моя палочка еще сможет наколдовать нам с мамой кровать в твою комнату.
Тед подошел к креслу и сел на его подлокотник, вертя между пальцами волшебную палочку. Дора всегда мечтала получить палочку куда раньше, чем все дети, но до этого момента еще долгих шесть лет.

0


Вы здесь » Marauders: Primum Bellum » Прошлое » Когда нет нашего "впереди" (26 января 1979г.)